Горящие туры в хорватию цены.

Песнь о крестовом походе против альбигойцев. Лесса 145

Лесса 145

   

 

 

 

5

 

 

 

 

10

 

 

 

 

15

 

 

 

 

20

 

 

 

 

25

 

 

 

 

30

 

 

 

 

35

 

 

 

 

40

«Клянусь, аббат Сен-Тибери весьма суров и свят;

И замок прочен и хорош, — так Папе рек легат. —

Нам граф сей замок передал как псам Господних стад,

Ведь волю Божью и твою он был исполнить рад».

На том легат закончил речь, оставив добрый след.

Но слово молвил не к добру, пред всеми встав, Фолькет.

Примас Тулузы так сказал: «Внемлите! Веры нет

Сим обольстительным речам, в душе граф носит ад;

И все сердца в его стране к еретикам лежат.

Я утверждаю и клянусь, что граф бесстыдно лжет,

Когда открыто и при всех еретиков клянет.

Недаром ереси гнездом стал весь его феод1,

Не только замок Монсепор2, тем паче замок тот

Собой буквально начинил сей нечестивый сброд.

И графа кровная сестра приносит Церкви вред:3

По смерти мужа своего, тому уж много лет,

Коснеет в ереси она, забыв, где тьма, где свет.

Сам граф паломников убил4, на ком лежал обет

Мир от неверия спасать, хранить людей от бед,

От зла, что может причинить рутьер или файдит.

Отряд тех рыцарей Креста разгромлен и разбит...

Лежат обрубки рук и ног, костями луг покрыт.

В калек граф пленных превратил, забыв и честь и стыд,

О них, безногих и слепых, вся Франция скорбит.

И тот, кто это совершил, изгнанью подлежит».

Вильмюр те речи подтвердил. Его рассказ был сжат.

Сей рыцарь в страхе не отвел прямой и честный взгляд,

Такие вымолвив слова, скажу не наугад.

Рек рыцарь: «Право, я не знал, что в грозный час невзгод

Всех весть о бойне и резне в смятенье приведет,

Но лиц без глаз и без ноздрей, клянусь, был страшен вид».

«О Боже, — слышалось вокруг, — о чем он говорит?»

«Я протестую! — молвил граф. — Порукой мне — мой род!

Вся сила Церкви пресвятой вам права не дает

Поклеп на Знатность возводить, чернить весь мой народ.

Меня вам не в чем обвинить, коль это — правый суд.

Наполнен Верою святой моей души сосуд,

В нем — к Богу чистая любовь, коль это мне зачтут.

В мой дом ни ересь, ни чуму, могу сказать в ответ,

Никто не смог бы занести, иное — сущий бред.

Бульбон5 — сокровище мое, опора и оплот,

Сошел столь чтимый мной отец там под могильный свод.

В упрек мне ставят Монсепор... Но это ложь, навет,

 

 

   

45

 

 

 

 

50

 

 

 

 

55

 

 

 

 

60

 

 

 

 

65

 

 

 

 

70

 

 

 

 

75

Я не хозяин в замке том6. Я чту отца завет:

Родных любить и привечать, давая им приют,

Коль те, скитаясь по земле, приюта не найдут.

Пусть грешен замок Монсепор, пускай в грехах до пят

Моя сестра, но я-то в чем, скажите, виноват?

Клянусь вам Господом Христом, что на Кресте распят,

Что тем паломникам святым, бредущим в зной и хлад,

Тем Божьим странникам, что путь, угодный Богу, длят,

Ни я, ни воины мои не ставили преград.

А тот, кто всюду сеет смерть, лжец, изверг и бандит,

Чей кровью весь запятнан плащ, на коем крест нашит,

Кем ныне разорен мой край7, вовеки не уйдет

Живым и целым от меня, теряя ранам счет.

Мне люб калека без ноги и без ушей урод —

Таким стать должен негодяй, что веру предает.

А если о примасе речь, чей полон грязью рот,

То он лишь лживостью богат, скажу вам в свой черед,

Всех нас и Бога предает сей бывший рифмоплет8.

Как жало, речь его остра, и жало точит яд,

Его прелестные слова и жалят, и язвят,

И тем, кто вторит сим речам, они бедой грозят.

Когда-то он жонглером был, чужим добром богат,

Но ложь возвысила его, теперь он стал прелат,

Никто ему не возразит, все перед ним дрожат.

Рифмач, в обитель удалясь, искал иных услад,

Но, став главой монастыря, как люди говорят,

Посеял смуту и мятеж, разрушив мир и лад.

Епископом Тулузы стал сей мерзкий лжец, и вот

Разжег он в том краю пожар, который всех пожрет;

На то, чтоб пламя погасить, не хватит бездны вод.

С тех пор, как вздумал сей примас учить заблудших чад,

Пять сотен тысяч христиан уже в гробу лежат,

Нет больше мира на земле, везде царит разлад.

Антихрист он, а не прелат, скорей он черту брат,

Чем пастырь пресвятой!»

1 ...ереси гнездом стал весь его феод... — Графа Раймона Рожера де Фуа обвиняли в покровительстве еретикам и тайной ереси; его сестра, Эсклармонда, открыто исповедовала катарскую веру; крестоносцы ненавидели всех из рода Фуа, и граф платил им тем же.

2 Монсегюр — замок, построенный в 1204—1210 гг. под руководством Раймона де Перелла на труднодоступной вершине (1207 м над уровнем моря) в гористом краю Фуа и перестроенный по инициативе Эсклармонды де Фуа. Монсегюр стал последним пристанищем катаров.

3 ...графа кровная сестра приносит Церкви вред... — Имеется в виду Эсклармонда де Фуа (ок. 1115—1215), вдова Журдена де Л’Иль-Журдена (ум. ок. 1200), активно способствовавшая распространению учения катаров; в 1204 г. была посвящена в «совершенные», то есть достигла высшей ступени в катарской иерархии.

4 Сам граф паломников у бил... — Имеется в виду разгром отряда крестоносцев, захваченного врасплох графом де Фуа и его людьми возле Монджоя в мае 1211 г. (см.: лесса 69).

5 Бульбон — цистерцианское аббатство, где был похоронен отец Раймона Рожера, граф Рожер Бернар де Фуа. Раймон Рожер часто делал аббатству щедрые дары.

6 Я не хозяин в замке том. — Монсегюр находился во владениях виконтов Безье и Каркассонна.

7 Кем ныне разорен мой край... — В 1211 г. крестоносцы захватили владения графа де Фуа.

8 Всех нас и Бога предает сей бывший рифмоплет. — Речь графа де Фуа полна намеков на прошлое епископа Тулузы (см. примеч. 1 к лессе 45).

Рубрика: Альбигойцы.